мда. наверняка написано в каком-нибудь мануале по шаманству, что духов необходимо именно подчинить. чорт, это же не в моем стиле. в моем стиле - сесть за стол переговоров, вдумчиво обменяться проектами договоров, медленно полистать, вчитаться, выпить кофе, заказать еще кофе, обратить внимание, что у будущего партнера от кофе зеленеет кожа и вырастают клыки, взять это на заметку, вникнуть в его интересы, равно как те, что он озвучил, так и те, что на самом деле, сопоставить со своими, продумать пути реализации, неизменно вежливо сообщить о своих намерениях, тьфу, кажется, я увлекся
в общем, никогда не приходилось подчинять кого бы то ни было, а тем более - сущностей, ибо скукотища это какая-то, ну подчинил ты, а дальше что делать с этим безвольным обломком
а с духами за стол переговоров не сядешь, говорить с тобой они не то чтобы отказываются, а и вообще не понимают, что ты от них хочешь, кофе они не пьют, им подавай живую жизнь, вот это они сколько угодно - выпьют целиком и никакой там долг-честь-интерес их не остановит, равно как и договор - ну нечем, нечем им заключать договора, мозгов нет
вместе с тем есть некий, хм, объединяющий их центр, что ли, кто-то, кто неизменно внимателен к каждому из этих... даже не существ, на самом деле, потому что их состояние ближе к живым вещам или мертвым животным. и вот он - живой, и с ним возможен союз, разговор и даже стол переговоров и кофе. при желании
и ему глубоко, как древнейшему из древних дереву, как поросшему тысячелетним мхом на самом дне вечной мерзлоты камню, все равно, будешь ли ты бездумно ходить по поверхности живой, не подозревая о том, что за тобой всегда следят десять тысяч глаз, или ты умрешь и будешь среди них, равнодушный, как они, греющийся у любого тепла без разбора. в любом случае, он будет неизменно внимателен, неизменно всеприемлющ, безгранично спокоен. его ярость, возможно, достигла такой концентрации, что стала покоем. а может, и нет. как одно и то же существо может сочетать в себе покой и ярость - я не понимаю, мозгов у меня ибо тоже нет, из меня бы вышел хороший дух
поскольку ему все равно, с ним нельзя сражаться и нельзя противостоять, и нельзя бросить ему вызов. как ты станешь противостоять бесполезному дереву Чжуан-цзы, или мокрому туману?
и он не скрывается, если ты перешел Переход и обрел частичку вечной мерзлоты и тысячелетнего мха внутри, и способность обретать любую форму, - а потому нечего гадать, нечего разгадывать, незачем постигать. гадание, постижение, все это - удел живых, что бродят по поверхности, им положено ничего не знать толком, иначе разве бы они были живы. он не скрывается и своим подданным не велит, захотят ли они - другой вопрос, но им все равно, им ничего не надо от тебя, кроме твоих денег, то есть жизни живой. они изображают бурный интерес, они имитируют речь, высшие из них и собой, и тобой восторгаются бесконечно
но я смотрю, пальцы мои в земле, я не спал девять долгих ночей и аццки болело бы сердце, если бы не анестезия при Переходе, - и вижу ровный серый воздух, как и они, бесконечную протяженность, как и они, тысячеголосую тишину, никому не нужное всеведение, отданную во все миры без разбора нескрываемую мощь. она так тонка и так присутствует во всем, что ты ее не заметишь, как не заметишь движение гор, плач земли, постоянство неба. небо и земля сходятся во мне, соприкасаясь во мне, как в неслучайно найденной точке, но что мне до того - я мертв. я просто лежу под бесконечным небом на ледяной земле. я ничего не хочу
и так, возможно, я встану когда-нибудь, я приму облик птицы и буду лететь, клюв обращен к земле, и петь очень тихо, не останавливаясь ни на каком месте, таковы семь признаков одинокой птицы, если кто помнит стих сан хуана де ла круса (если бы я был жив, я бы точно поинтересовался, как один и тот же человек написал это и темную ночь души, и откуда он это узнал, но так - мне нет никакого дела)
и вверху пролетают такие же птицы, такие же, как и я, и можно рядом с ними, а можно по отдельности, совершенно неважно, никакого дела
и выйду к костру, потому что мне вообще-то все равно и все не представляет интереса, потому я посижу у огня. а тот, кто меня увидит - частичка души его умрет, и после смерти он станет пустым
а у живых все не так, их горячая кровь бросает их из стороны в сторону, они одержимы миллионами разных глупостей и им до всего есть дело, как будто бы они не замечают беспредельности неба и постоянства земли, и не слышат шум подземных вод, - озабоченно, наморщив лоб, куда-то спешат, счастливы, рыдают, хотят увидеть невиданное, будто бы не понимают, что то, что увидишь, будет уже виданным, разве не так
мир духов невероятен, сложен и беспределен, и полон древних чудес, и в нем все равно, куда лететь, в любую сторону. потому я не лечу никуда. потому я сижу у огня, пока он не станет пеплом, а после этого направляюсь к другому огню
и потому, и потому - если ты не хочешь быть духом, если не стремишься уподобиться беспредельности, и странно тебе вступать в переговоры с тем, чья сущность - молчание, - стой
здесь - граница, здесь ограда, по эту сторону - живые, по другую - неживые. ходи по краю, не нарушай ритуала, не заступай черту, раз-два-три-четыре-пять, ужасы в ночи вышли тебя искать. сам теперь виноват
а что же делать мне, если до того, как нечто во мне было убито, нечто уничтожено, что-то побеждено, что-то накрылось и чему-то настал каюк, мне было интересно найти того, кто жив и разумен среди мертвых и всезнающих неразумных, кто скован тяжестью власти над бесчисленным множеством могущественных и свободных? это сейчас мне ничего не интересно и я сам не пойму, жив я или мертв, я делаю себе инъекции красоты и глотаю микстуры долга, чтобы поддерживать нечто похожее на движение вперед непонятно зачем. но я помню, что было. да. вокруг мокрые сумерки влажного ветра и под ногами черная дорога, я не чувствую холода и не стремлюсь попасть домой, потому что мне все равно куда идти
что же мне делать, если жизнь во мне осталась по ту сторону Перехода, - как быть живым и каким живым, теперь-то? я не знаю
я просто заявляю среди этих равнодушных всеформенных приходящих из беспредельности: я жив, а вы - нет, и потому я имею над вами власть, и, клянусь Тьмой, от любого сделанного мной предложения вы не сможете отказаться